«В 1914 году люди думали, что война закончится через четыре месяца. А четыре года спустя Европа была опустошена»

«Русские идут!». Говорят, именно с таким воплем в 1949 году выбросился из окна в ту пору министр обороны США Джеймс Форрестол. Якобы серьезно тронувшийся умом на почве послевоенной антикоммунистической паранойи.

Похоже, сегодня в том же смысле сильно рискует Леон Панетта, один из преемников Форрестола в современную эпоху. Тоже возглавлявший Пентагон, но при Бараке Обаме.

На днях этот почти спятивший тип решил посредством газеты Bild* предупредить европейцев, что не исключает: Россия вот-вот может вторгнуться не только в какую-то там хилую в военном и экономическом отношениях Прибалтику. Бери выше — коварный Путин в состоянии попытаться оккупировать территорию самой Германии.

Но что сегодня думают о реальности «российской угрозы» в самой Европе, которую мистер Панетта с противоположного берега Атлантики и призывает держать порох сухим?

Видимо, примерно за такую тему решил взяться известный американский журналист Такер Карлсон, когда приглашал на интервью бывшего помощника министра обороны Великобритании Стивена Джереми. Автора книги «Стратегия действий: разумное использование сил в XXI веке».

Точку зрения Джереми на вероятность глобальной вооруженной схватки России с НАТО, а также на боевые события на Украине приводим с некоторыми сокращениями. Итак:

«На Западе бытует мнение, что Россия проигрывает на поле боя. И что российская экономика вот-вот рухнет. Нет никаких доказательств, ни тому, ни другому.

Думаю, люди не понимают ни мотивов России, ни её стратегии.

Запад не понял, что для России это экзистенциальная война. Русские сейчас борются за сохранение России. А как еще, если такие люди, как Кая Каллас, говорят, что Россию нужно расчленить? Кто может винить русских, которые пытаются этому противостоять? Пока только на территории Украины?

Запад упускает из виду, что у России, как мне кажется, есть чёткая стратегия. Я не могу быть в этом уверен. Я не вхож в российский Генштаб. Но думаю, что стратегия Москвы состоит из пяти ключевых этапов.

Когда в 2022 году дело дошло до войны** с Украиной для меня стало очевидным: это не операция с целью захвата Украины. Доказательство простое: для решения такой задачи у Путина в то время на фронте не хватало войск.

Украина по своим размерам сопоставима примерно с половиной Европы. И вы не можете захватить её силами 190 тысяч военнослужащих, которые в те дни первыми перешли украинско-российскую границу.

Думаю, первый этап стратегии Путина тогда заключался в использовании военной силы для поддержки дипломатического давления на Киев.

Россияне начали переговоры с украинцами уже после первого дня боев. К марту обе стороны были готовы подписать соглашение, которое остановило бы войну. Оно предусматривало невступление Украины в НАТО, её нейтралитет и самоопределение для Донбасса.

Соглашение было готово к подписанию. И я почти уверен, что оно было бы подписано, если бы не Борис Джонсон. Несомненно действовавший при поддержке Байдена. Джонсон приехал в Киев и убедил Зеленского всерьез начать воевать с Россией. Заверив того, что он получит всю необходимую поддержку от НАТО.

Таков был первый этап.

На втором этапе, когда России стало ясно, что ей придётся воевать (и, вероятно, воевать не только с Украиной, но и с НАТО), произошло то, что я бы назвал «отступлением в условиях боевого соприкосновения».

Русские осознали, что наступление на Киев и действия на Донбассе, хотя и были связаны с дипломатическими целями, теперь должны завершиться отводом их войск на заранее подготовленную оборонительную линию. Они отступили к так называемой «линии Суровикина». Названной именем генерала, который является ведущим российским специалистом по созданию мощных укрепленных позиций.

Примерно с сентября 2022 года русские перешли к третьему этапу. Который я называю «обороной на истощение». По сути, это означало достижение двух поставленных целей — денацификации и демилитаризации. Но для Москвы обе на самом деле являлись только оперативными задачами.

Стратегическая цель русских была ясна: обеспечение безопасности России. А их «оборона на истощение» означала изнурение личного состава и уничтожение техники украинской армии.

И как раз мы им в этом очень помогли! Убедив украинцев бросить против оборонительной «линии Суровикина» все наличные силы. Ни одной из которых не удалось осуществить ни единого прорыва.

К концу 2023 года Россия уже провела частичную мобилизацию и резко нарастила промышленный потенциал. Поэтому оказалась готова перейти к третьей фазе.

Третья фаза — это то, что я называю «наступлением на истощение». Необязательно с целью захвата территории. А все для того же: дальнейшего истощения личного состава и техники украинской армии.

Медленно продвигаясь вперёд, русские, думаю, начали уточнять свои конечные цели. Примерно полтора года назад я говорил, что, по моему мнению, их минимальные цели будут заключаться в обеспечении безопасности Донбасса, Херсонской и Запорожской областей, а также Крыма.

Максимальные цели Москвы могли предполагать намного более серьезное продвижение. Возможно — установление контроля над всей Новороссией. То есть — над Одесской областью и еще четырьмя областями Украины к западу от нынешней линии фронта.

Я не был уверен, в каком направлении они пойдут. Но совсем недавно я слышал, как Путин говорил именно о Новороссии. И логика здесь связана с безопасностью. Речь идёт о создании того, что Москва считает надёжной буферной зоной, защищающей находящееся там русскоязычное население.

Главный вопрос в том, сколько времени потребуется для достижения этой цели, если они действительно продолжат двигаться в этом направлении?

Поэтому все разговоры о том, что русские движутся медленно, упускают из виду их главную цель. А именно: чего Россия пытается достичь в конечном итоге?

Вот сейчас на Западе говорят, что российская армия действует не очень успешно. Что она почти не занимает новых территорий. Это неправда. На самом деле она непрерывно продвигается вперед, по крайней мере, на протяжении последних 30 месяцев.

Но изначально русские занимают территории не ради территорий. Они делают это, чтобы измотать и истощить украинскую армию.

Причём — с высокой степенью успеха. В чем убеждает статистика потерь обеих сторон. Она явно не в пользу Киева.

Когда вы это принимаете во внимание, становится гораздо легче осознать, что русские делают и куда движутся.

Я уже довольно давно говорю, что действия России определяются военной стратегией. А действия Запада — политической риторикой.

Здесь также присутствует то, что я бы назвал инерцией мышления. Многие из тех, кто предлагал расширение НАТО, не продумали последствия, не предвидели этого. Потому что оказались не готовы к серьезной войне.

То есть, если бы в НАТО всё обдумали и поняли, что Россия ответит на их расширение, то они либо приняли бы необходимые оборонительные меры, либо вообще не стали бы идти на конфликт.

Отчасти это особенность манипуляций массовым сознанием в современной западной политике. Когда начинают манипулировать информацией, чтобы помочь находящимся у власти партиям сохранить власть.

Я не думаю, что людям напрямую лгут. Но их обманывают. Потому что представляют только одну сторону истории. Именно поэтому я написал статью «Грядущая война с Россией». Потому что понял: никто не задумывался о том, какой может быть эта война?

Почему европейские лидеры стремятся к войне с Россией? Почему американские лидеры стремятся к войне с Россией?

Они не глупые люди. И всё же одержимы идеей уничтожения собственных стран ради войны против государства, которое не должно быть нашим врагом.

Думаю, это связано с истеблишментом. Представителей которого я раньше называл элитой. Но теперь понял, что это не элита. Элита должна демонстрировать высокую эффективность. А внутри истеблишмента мы её не наблюдаем.

Если вы соблаговолите послушать, что говорят русские, то представленная ими логика, на мой взгляд, довольно однозначна. Проблема, однако, в том, что Запад не заинтересован слушать. Дело скорее в некомпетентности. И прежде всего — в некомпетентности европейцев. Особенно когда слышишь высказывания Каи Каллас.

Недавно я ужинал с ней в одной иностранной столице в компании множества иностранных дипломатов. Которые отнюдь не являются заурядными людьми. Она стала выступать. И присутствующие испытали презрение и недоумение от того, что такая глупая женщина может занимать руководящую должность в Европе. Люди были шокированы тем, насколько Каллас неубедительна, инфантильна, насколько по-девичьи себя вела.

Как это вообще возможно?

Такой же вопрос можно задать и об Урсуле фон дер Ляйен. Когда я служил, фон дер Ляйен была печально известна как худший министр обороны в истории Германии. И вдруг она возглавила ЕС.

Думаю, это относится к западному руководству в целом. Судя по моему опыту — а я начал военно-морскую карьеру ещё в 1976 году, — это худший состав руководителей Европы за всю мою жизнь.

Уверен, что среди них есть порядочные люди. Они делают то, что считают правильным. Но при этом явно некомпетентны.

Я работал на самом высоком уровне британского правительства в качестве исполнительного помощника начальника Штаба обороны (Британии — «СП»). Я наблюдал за тем, как работают эти люди.

Многие из них говорят, что мы готовимся к войне с Россией. И будем готовы воевать к 2030 году. Я не думаю, что это правда. Потому что мы не можем себе такого позволить.

Неплохо бы задаться вопросом: хорошо, если мы собираемся подготовиться к войне с Россией, то какой будет эта война?

Давайте не будем предполагать, будто Россия станет ждать до 2030 года. И ничего не делать, пока мы не подготовимся.

Поэтому я начал со следующего допущения: давайте представим, что Россия в ответ тоже нанесет удары по Европе. Или по отдельным её частям.

Предположим, первые такие удары русские нанесут в сентябре этого года. Я должен подчеркнуть: это сценарий, а не прогноз. Он призван заставить людей задуматься, что может произойти.

Тогда в сентябре русские гиперзвуковыми ракетами уничтожат заводы по производству беспилотников и ракет в Великобритании, Франции и Германии. Вопрос: что предпримет Европа?

Конечно, первое, что скажет Европа: «Хорошо, применим статью 5 устава НАТО». Что на самом деле означает эта самая статья 5?

Когда я служил в постоянном соединении военно-морских сил НАТО в Средиземном море, мы в шутку говорили, что НАТО означает: «Никаких действий, одни разговоры».

Итак, три подвергшиеся нападению страны задействуют статью 5. Ее суть: нападение на одну страну альянса считается нападением на всех его членов. Но это не означает, что все армии НАТО обязаны вступать в войну. Каждая самостоятельно решит, как ей следует отвечать.

Предполагаю, что Венгрия скажет: «Нет, мы не будем в этом участвовать». Испания скажет: «Нет, мы не считаем, что это отвечает нашим интересам». Некоторые другие страны НАТО могут занять двусмысленную позицию. И тогда мы внезапно поймем, что статья 5 означает не совсем то, что многие себе представляют.

Но главный вопрос: что будут делать Соединённые Штаты?

Предполагаю, что американцы не захотят вводить войска в континентальную Европу, чтобы ввести их в бой. И не захотят, чтобы американские военнослужащие сражались и погибали на европейской земле.

Что после такого делать европейцам? Предполагаю, что европейцы, поскольку их сухопутные войска не готовы, сделают единственное, что в их силах: задействуют свои ВВС против России. Закончится это для них плохо.

Одной из моих обязанностей на флоте было командование силами ПВО. И могу сказать, что Европа в плачевном состоянии с точки зрения защиты своего воздушного пространства. Нам будет трудно противостоять массированным атакам русских беспилотников. Наши возможности по перехвату обычных баллистических ракет тоже крайне ограничены.

Я большой поклонник Теда Постола, профессора Массачусетского технологического института, который занимается этой темой. Он считает, что эффективность систем Patriot с ракетами-перехватчиками PAC-3 составляет около 3%. А против гиперзвуковых ракет у нас вообще нет ответа.

Итак, мы начинаем наносить удары по русским. Но они оказываются не слишком успешными. В ответ Россия снимает перчатки. И применяет гиперзвуковые ракеты. В сочетании с обычными, чтобы нанести нам больший ущерб.

Я на их месте предпринял бы шаги, подобные тем, которые русские применили на Украине. А именно — целенаправленно начал бы выводить из строя энергетическую инфраструктуру Европы.

Могу сказать, что попадание ракеты «Орешник» в терминал сжиженного природного газа или нефтяной терминал в Милфорд-Хейвене или Роттердаме нанесло бы огромный ущерб континенту.

Это само по себе достаточно плохо. Но, к сожалению, из-за санкций, которые мы ввели против России около четырёх лет назад, мы отказались от российского газа. Который обеспечивал около 40% европейского газового рынка.

Мы также отказались от российского дизельного топлива, которое раньше обеспечивало около 40% европейского рынка дизельного топлива.

Если вы сможете объяснить мне, как управлять современным индустриальным обществом без дизельного топлива, я с удовольствием вас выслушаю. Но я не знаю, как это сделать.

Дизельное топливо критически важно для сельского хозяйства, рыболовства, продовольственной логистики и строительства. А также для поддержания работы двух других основных источников энергии — возобновляемой и атомной энергетики.

К тому же сейчас и Ормузский пролив закрыт. И это второй удар вдобавок к первому.

В результате мы в очень хрупком положении. Не в последнюю очередь потому, что Европа импортирует около 12 миллионов баррелей нефти в сутки.

На континенте лишь Норвегия в значительной степени самодостаточна. Она полностью обеспечивает себя энергоресурсами.

Великобритания получает около 45% своих углеводородов из Северного моря. Хотя этот показатель снижается. Но Европа в целом крайне, крайне уязвима.

Таким образом, мы получаем ситуацию, когда наша энергетическая инфраструктура выводится из строя. А защитить своё воздушное пространство от таких ударов мы практически не способны.

Именно поэтому я пытался донести эту мысль до людей, готовых задуматься о том, как может выглядеть такая война. Её экономические последствия будут колоссальными.

С математической точки зрения существует очень тесная связь между потреблением энергии и ВВП. Чрезвычайно тесная. Эластичность ВВП по энергопотреблению близка к единице — примерно 0,99.

Это означает, что, когда вы изымаете энергию из системы, последствия для экономики примерно сопоставимы по величине.

Поэтому, если мы изымем, допустим, 10% мировой энергии, не следует удивляться, если и мировой ВВП сократится примерно на 10%. Это уже близко к экономической депрессии.

Возвращаясь к Европе, меня нисколько не удивит, если в случае подобного нападения мы окажемся в глубочайшем экономическом кризисе. И думаю, это приведёт также к серьёзным политическим потрясениям.

Насколько я понимаю, оценка рисков, которую сейчас проводят европейцы в связи со своими действиями, основана на одном предположении. Они предполагают, что мы продолжим наносить по России удары дальнобойным оружием. А русские не ответят. Это очень опасное предположение.

Люди говорят, что у русских нет красных линий. А я постоянно отвечаю им: «Подождите. Русские говорили нам, что попытка расширить НАТО на Грузию или Украину приведёт к войне». И все наши наиболее умные мыслители говорили нам то же самое.

И, как ни странно, когда мы попытались еще более расширить НАТО, началась война сначала в Грузии, а затем и на Украине.

Так что у России есть красные линии.

Даже если вероятность того, что Россия сделает то, о чём я говорил, невелика, последствия могут быть огромными. Мы уже проходили нечто подобное в Европе. Это был 1914 год.

Знаете, Барбара Такман написала знаменитую книгу «Августовские пушки» о том, как мы оказались втянуты в Первую мировую войну. Люди думали, что она закончится через четыре месяца. А четыре года спустя Европа была опустошена.

Так давайте хотя бы на этот раз попытаемся подумать.

Суть проблемы в расстановке сил. Баланс подавляюще в пользу России.

---

* Издание «Бильд на русском» внесено Минюстом в реестр иноагентов.

** Имеется ввиду российская специальная операция на территории Украины.

---

Новости, аналитика и все самое важное о вооружении и военных конфликтах, — в военном обозрении «Свободной Прессы».